так уж я устроена, что , чтобы отпустить человека, мне нужно написать о нём.
мы были великолепной парой. парой, которая никогда бы не смогла вести совместный быт, которая бы заказывала еду из китайских ресторанов на дом, вернувшись с очередного помпезного приёма. я бы не изменяла тебе, и хотела бы верить, что ты тоже хранишь мне верность.
мы жили на два города. конечно же , я знала, что у тебя кто-то может быть там, что это очень удобно. я никогда не забуду, как ты признался мне в любви, а я просто поцеловала тебя, про себя усмехнувшись своей победе. да, я считала это победой. и сейчас считаю, даже если это было вранье. и когда ты спросил, выдержав пазу длиною в целый вечер, люблю ли я тебя, я ответила, что еще не время. и я скажу эти слова тогда, когда почувствую в этом потребность. сколько же сил у меня было, господи, мне бы вернуться ненадолго в прошлое и поучиться у себя самой. конечно же, я сломалась. и сказала, что люблю тебя, за пару часов до твоего отъезда, я очень много курила и плакала от навалившихся на меня эмоций. от того, что я размякла перед тобой, от того, что ты уезжаешь и оставляешь меня. это была твоя победа. уезжать от меня и видеть мои слезы , которые я даже и не пыталась сдерживать. это были единственные моменты, когда я позволяла себе дать слабину, когда знала, что долго не увижу тебя. я очень хорошо помню, как изменила тебе, а ты, словно почувствовав это, набрал мой номер мобильного и позвонил мне прямо из Англии. говорил , что любишь, что скучаешь. ты всегда чувствовал, когда я охладевала, и никогда не позволял себя отпустить.
это были отношения “кто кого”, бесконечная гонка уколов ревности и ударов по самолюбию, боже, да мы с тобой были садистами.
я рада, что мы не зашли слишком далеко, наверное, тогда рана бы никогда не зажила. знаешь, мне нравилось сидеть , глядя тебе в глаза и насмехаться над тем, что у меня кто-то есть, а ты бы хотел вернуть всё обратно. мне было всё равно. по крайней мере, тогда я смогла себя убедить в этом.
мне нужно выпить, честное слово.
я же не люблю тебя, нет, просто ты великолепно целовался и с тобой было весело.
помню, я встретила тебя поздно ночью на вокзале, спрятавшись за колонну, и выскочив. когда ты проходил мимо нее. ты меня поднял и так крепко целовал. да.а потом такси, заднее сиденье, сплетенье пальцев рук, длинные поцелуи, Корона, покупки.. нет, я не пойду посидеть к вам . нет, я не хочу.
а что ты сделал для меня? не знаю.
подарил мне эмоции.
никогда цветы и всегда эмоции.
нам было хорошо и я хочу думать, что ты тоже помнишь и иногда скучаешь.
просто я все помню. и меня это иногда убивает.
я всегда старалась для тебя. красивый маникюр, самая дорогая одежда, что у меня была, чтобы только соответствовать тебе. выряживалась как ёлка, чтобы потом вести себя, как надменная сука. делать вид, что не нуждаюсь в твоих комплиментах .
ты любил колу.
помню колу и нутеллу. еще кетчуп почему-то.
всё красное.
у тебя был шрамик где-то , милый такой. я любила целовать тебя в него.
сейчас я бы тебя ударила в ту щеку, на которой находится этот проклятый отпечаток детства.
как же чертовски хорошо ты целовался.
в детстве я прочитала в книге фразу наподобие “ты узнаешь человека, когда ты поцелуешь его”. в таком случае, ты был тем самым. я как-то сказала, что мне нравится, как ты целуешься , на что ты ответил “профессионально, да?” и я рассмеялась и подумала, что это очень точное слово. не хочу верить, что ты был моей судьбой только потому, что ты великолепно целовался.
а еще помню самое первое слияние губ на ступеньках моего подъезда.
- я не хочу тебя целовать. так нас будет хоть что-то связывать.
- разве ты не хочешь этого?
и наши души соприкоснулись. и всё. и связаны.
я ненавижу тебя всем сердцем.
California Topiaries by Marc Alcock
In his captivating series, California Topiaries, British photographer Marc Alcock documents the relationship between houses, plants and trees in the Californian suburbs. In some cases foliage is considered an architectural statement, while in others it seems to devour the very building it surrounds.
Да, и это сущая правда. Мы всегда чувствуем потребность рассказать кому-то о чьем-то секрете, обсудить его во всех подробностях, зачем-то взимая с собеседника обещание “только никому”. Ведь нелепо просить у человека не совершать какое-либо действие, предварительно совершив его. Словно мать подростка, стоя на балконе и поджигая сигарету, читает нравоучения своему отпрыску о вреде курения.
Просто у девушек напрочь отсутствует принцип невмешательства. Мы незыблемо верим, что должны сообщать человеку сплетни или секреты о его персоне. Иначе как же он сможет прожить без этой информации?
Мы даже и не представляем, как это может повлиять на дальнейший исход событий. Это нам не интересно. Наша миссия ограничивается доставкой услышанных сведений и испытанием странного колкого чувства обнажения тайны. Почему?
Pesa mas la rabia que el cemento.
“I love it in the evening because you can see how beautiful New York is. New York’s a beautiful city. Every building’s a sculpture.” Daniel Libeskind
timeout